Это то, что происходило в Новый год. Собственно, Новый год мы встретили в так называемом дворце Дудаева, и я лично оставался там до 2 января. Хотя 1 января под вечер немножко полегчало. С обстрелом уже было понятно, что с обстрелом жизней потеряно огромное количество. Штурм захлебнулся. Российское командование, видимо, что-то будет предпринимать. И новое, например, дальние обстрелы города, что потом и последовало. И даже 1 января вечером в «Дворец Дудаева» пробились журналисты. Например, Лена Масюк в НТВ, которая совершенно неожиданно свалилась нам на голову. Мы думали, что по городу нельзя пройти.
Конечно же, всё это периодически возобновлялось: продолжались обстрелы самого дворца Дудаева постоянно, продолжался ответный артиллерийский огонь с двумя или тремя пушками как минимум от дворца Дудаева. В общем, 2 числа стало понятно, что какой-то части депутатов и журналистов нужно выбираться из этого помещения, чтобы добраться до Махачкалы, может быть. Все пытались все-таки сначала поехать в Назрань. Добраться до Назрани, оттуда поехать в Москву и дать информацию из первых рук, что происходит. Потому что очень долго не было ощущения, что в Москве хотя бы что-нибудь знают об этом событии. Настолько всё кроваво и спонтанно происходило в эти двое-трое суток первых.
Сначала уехал министра Курочкин, член Совета Федерации, некоторые из его коллег из государственной думы. Потом Глеб Пономарев. К средине, точнее, к вечеру 2 января во дворце оставались Сергей Ковалев, Михаил [неразборчиво 01:04:59], Валерий Борщев, Юрий Рыбаков, депутаты государственной думы, демократы, диссиденты. Очень смелые и достойные люди.
А у меня было личное приключение. Пришел вниз помощник Дудаева, Маулен Салан, сказал, что надо передать через Курочкина, который к тому времени уже уехал в Назрань, письмо от Дудаева в Совет Федерации. Кто знает Курочкина в лицо? По-моему, [неразборчиво 01:05:32] в меня ткнул и сказал: «Вот он точно знает». Я взял эту бумажку. Пришёл человек из, насколько я понимаю, личной охраны Джохара Дудаева или близкий. В любом случае, это был человек, которого я неоднократно видел внутри дворца. Он сказал: «Я сейчас подгоню машину, а ты быстро-быстро беги через площадь, чтобы не накрыло». Действительно, он подогнал машину. Было небольшое затишье. Но как только я выбежал из дворца, нас накрыло очень прилично. Пришлось, зажав руками голову, бежать, нырять в машину. Он очень быстро стартовал с этой площади. И мы доехали сначала до Самашек, потом до Назрани. Насколько я помню, и как он мне объяснил, блокпосты российской армии и ОМОНа он проходил с помощью кошелька. Что еще нужно сказать? Я постараюсь побыстрее закончить.
Внутри дворца Дудаева в середине 1 января скопилось довольно большое количество российских военнопленных. Они было очень растеряны. Там были молодые ребята 18-19 лет, которые на вопросы «Как вы сюда попали?», а именно, совсем близко к дворцу, рассказывали историю, что им отдавали по радиосвязи самые разные приказы. Идти сначала за скорой помощью, потом пристроиться к какой-то колонне, потом следовать в этой колонне. «А очнулся я, то есть, понял, что происходит» — как говорил один солдат, я прям радом стоял и слышал это — «Когда поняли, что машина комбата горит. Тут мы из своей стали выпрыгивать. Тут нас и взяли».
Надо сказать, что чеченские военные силы были очень хорошо вооружены противотанковым оружием, очень серьезно. Они явно были готовы к этому штурму.
Конец моей истории — это то, что я добрался до Назрани. К этому времени Виктор Курочкин уже улетел в Москву. Я в любом случае передал то послание, которое у меня с собой было вице-президенту Ингушетии, в то время Борису Агапову. И всё. Эта встреча Нового Года в штурм для меня в Грозном закончилась. Но совершенно очевидно, что многие черты, которыми был отмечен тот новый год, продлились и во время Первой чеченской войны, и второй тоже.
Это отказ российских властей от признания того, что они сделали определённые действия или послали конкретные военные силы. Я до сих пор помню людей из пресс-службы правительства России, которые звонили постфактум, и обвиняли нас в разжигании межнациональной розни. Тем, что мы сообщали, что в Чечне уже идут боевые действия. И, в то же время очень серьёзный момент, который отличает то время от нынешнего — это огромный политический плюрализм и возможность для сил, представленных в российском парламенте, так или иначе, проявлять свою позицию по отношению к войне в Чечне, которая шла полным ходом.
https://www.yabloko.ru/2014/11/28_0