Иркин папочка, давший ей отчество Герасимовна, был из таких же: вечно пропадал на работе даже в выходные. Он, видите ли, ковал оборонный щит Родины.
- И много ты наковал? – визжала на отца девица в шестнадцать лет. – Только и сумел квартиру заработать! Всю жизнь просидел в этом грёбанном Миассе, ни мира не видел, ни настоящих денег! Машина – и то полуразвалившаяся «Нива», а ЛЮДИ на иномарках ездят и за границу отдыхать летают.
Именно так – ЛЮДИ, поскольку папочку Герасима с его «колхозанским» именем она за его бессеребренничество относила именно к категории быдла, в отличие от «элиты»-ЛЮДЕЙ. Правда, она постаралась сделать так, чтобы и имя, и отчество не выдавали в ней «быдлячьего» происхождения, представляясь не Ириной, а Ирмой. Когда особо занудливые начинали требовать ещё и отчество, а наорать на них было нельзя, называла себя Германовной, а не Герасимовной.
Благодаря супругу она добилась крутой иномарки и посетила кучу «элитных» курортов Турции, Таиланда, Украины, Болгарии, Египта, Эмиратов и Индии, практикующих верх её счастья, «олл инклюзив». А вместо «быдлячьих» шести соток, где всё лето горбатились над парниками и грядками картошки папан и маман, на выходные предпочитала выезжать с такими же, как она, элитариями, к кому-нибудь из них в сауну или на дорогую базу на озере Тургояк. А разве плохо провести выходные с подобными себе, подпустив кому-то шпильку: «Как? Ты до сих пор не каталась на слонах в Таиланде? Напрасно! А мы неплохо там загорели на рождественских каникулах». Заодно и похвастаться привезённым колечком «с цейлонскими изумрудами» или новой шубкой. Как раз такую, недавно купленную по дешёвке на распродаже конфиската в Екатеринбурге, она сейчас везла своей подружке в скорняжную мастерскую. Подогнать по размеру.
Подружку тоже звали Ирина, но, глядя на Ирму, она тоже выбрала себе «элитное» имя Ирэн. Они сдружились во время учёбы в вечернем институте, куда их загнали мужья, не желавшие, чтобы супруги так и остались недоучками. Правда у Ирэн не заладилось с супружеской жизнью, и в работе скорняка диплом ВУЗа совершенно не пригодился. Зато Ирма, трудящаяся бухгалтером в фирме мужа, после защиты могла растопыривать пальцы перед подчинёнными: она не просто главбух, а главбух с высшим образованием.
Впрочем, Ирме сейчас было не до её диплома. Выудив, наконец-то из сумочки айфон, она ткнула пальцем свободной руки в экран.
- Ирка, тут херня какая-то на дороге: от ЧПИ все стоят. Я даже по встречке проскочить не могу.
- Ты задолбала! Чего трубку не берёшь? Я тебе и звонила, чтобы ты не по проспекту ехала, где ДТП, а по Попова к «Стреле» поднялась.
«Стрелой» в Миассе называют пересечение под острым углом улицы Ильмен-Тау и проспекта Октября, где с незапамятных времён стоит обелиск «Слава Труду» с молотом и серпом, изогнутым в форме следа взлетающей ракеты, показывая таким образом, что в городе производят ракетную технику.
- Да не ссы! Я сейчас окольными путями объеду! Через две минуты буду у тебя.
Ирма под возмущённые вопли какого-то лоха на «жигулях», орущего про отсутствие мозгов у блондинки, насосавшей на дорогую машину, всунула нос своего «фолькса» в пространство между кормой троллейбуса и капотом «пятёрки», не включая правого поворота. А чтобы лох заткнулся, приоткрыла правое окошко и рявкнула в ответ.
- Ты, б…дь сейчас сам сосать будешь, если хавало не закроешь, дрочер!
Троллейбус чуть сдвинулся, и «Туарег» полностью влез в правый ряд движения, оставив за кормой возмущённого водителя «пятёрки». Ещё один рывок троллейбуса на пару метров, и Ирка свернула направо, по дорожке, ведущей вглубь квартала мимо здания филиала Челябинского политеха. Но далеко проезжать не стала, тут же завернув к торцу дома, угол которого занимали стеклянные витрины забегаловки быстрого питания «Сабвей». Мимо забегаловки по дорожкам, используемым для подвозки товаров в магазины и офисы, расположенные на первых этажах жилых домов, можно было проскочить аж до гастронома «Магнит», находящегося на пересечении улицы Попова и проспекта Октября. Но, к неудовольствию Ирки, площадку перед «Сабвеем» перегородили металлическими ограждениями.
- Суки! – отвесила она комплимент борцам со сквозной ездой вдоль жилых домов.
Она фыркнула, направляя машину прямо через газон на асфальтированную пешеходную дорожку, радуясь, как обвела их вокруг пальца. Правда разогнаться так и не удалось, поскольку впереди по дорожке вразвалочку шли две коровы. Даже со спины было понятно, что обеим никак не меньше пятидесяти. А поскольку они еле шевелили своими ногами-колоннами, волоча в руках здоровенные пакеты, пришлось сигналить, чтобы убрали с пути свои задницы.
Коровы, подскочив от звука клаксона за спиной, шарахнулись в стороны, едва не уронив свои пакеты, и разразились воплями про то, что совсем не стало житья от наглых водителей. На что Ирка, опять открыв окно, проорала:
- Хлебало закрой, старая б…дь! Машина не еб…т, а давит!
И заржала, довольная своим остроумием.
Она действительно считала себя очень остроумной, поскольку умела вовремя вставить слышанную ранее пошлую шуточку в какую-нибудь хамскую тираду. И не только шуточку. Ирка вообще слыла среди подружек интеллектуалкой, поскольку знала такие слова, о которых те даже не слышали. С полгода назад, например, выучила слово «геополитика», и теперь на городском форуме в политическом разделе вела уже вторую тему с названием «Россия и геополитика», в которую постила всё подряд – от заметок о порноскандале в бельгийском кабаке до фейкового сообщения о просьбе Никиты Михалкова выделить ему деньги на съёмки фильма про крепостное право. В представлении Ирки это всё было геополитикой, и убедить её в обратном не смог никто.
Мотор под капотом «Туарега» сыто заурчал, намереваясь в мгновение ока донести владелицу по тротуару до «Магнита», за которым на остановке возле бани ждала её Ирэн. Но слева сзади от Ирмы вспыхнуло какое-то голубое сияние, и она потеряла сознание.