Почему только один? Их несколько.
- Хватит с меня того, что я в молодости из-за вас, коммуняк, не мог получить отдельную квартиру! Что вы тут нарисовали? Это же… казармы какие-то, а не человеческое жильё! Вы сегодня требуете устроить общие спальни, а завтра опять общих женщин подавай! – орал Селёдкин, ежеминутно вытирая катящийся по раскрасневшемуся лицу пот. – Я – конструктор, и костьми лягу, но не позволю так издеваться над людьми!
- Да задрал ты! – не выдержал более молодой Толяныч. – Не хочешь жить в казарме, живи под открытым небом! А нам нужно поскорее добиться того, чтобы у людей хоть какая-то крыша над головой появилась! Кому надо – сам потом себе построит то, что ему нравится. Хоть дворец.
Если разобраться по-хорошему, то часть его мечты всё-таки исполнилась. Будет он теперь снова жить на берегу Тургояка. Но не в своей избёнке, а в каком-то общем бараке, в нечеловеческих условиях. После трёхкомнатной квартиры, которую Люся, занимавшаяся бизнесом, не стала отбирать у своего непутёвого муженька, отличавшегося повышенной «вонючестью», Кулькову пообещали место на нарах в общей комнате. В комнатушке, длиной пять метров и шириной три метра будут жить двенадцать человек! Это издевательство какое-то, а не санитарные нормы! Ладно, хоть ему, как пожилому человеку, пообещали не третий ярус нар, а нижнюю полку. А когда наиведущий принялся возмущаться, на него посмотрели так, будто он пустил газы в общественном месте.
- Не хочешь жить в бараке, бери палатку и селись там, где тебе нравится! – отрезал этот молокосос Толяныч, немало попивший крови у Кулькова ещё на городском форуме.
- Он сам стирает свои носки, и ему за это дают! Ужас, нах*й! А потом сидит, прикидывает, размышляет. Будто его, по умолчанию, все вожделеют в партнёры, а он, вон, кочевряжится с высокими требованиями к домохозяйкам. Я же говорила – они все е*анутые! – решала поставить последнюю точку «вождиха».
- Вот, девчонки, я же говорила! – воспользовавшись паузой, оживлённо затараторила известная в городе своей экзальтированностью молодая женщина, почти девушка, давно порывавшаяся влезть в свару. – Вот поэтому и феминизм нужен женщине, чтоб избавлять её от таких вот... *бунов!
- Да брось, Зелёнка! Мы их и без феминизма ссаными тряпками под лавки загнали!
- И заслуженно загнала, Ирмочка! Особенно Рыбу – редкостное унылое создание! Да! Пусть подобные ему ещё скажут, что женщины должны быть счастливы из-за того, что им позволено готовить своему мужу, стирать и гладить его одежду, искать ему ключи, очки, паспорт, собирать его, недотёпу, вдохновлять. А они, этакие львы, придут, пожрут и уйдут творить Великие Мужские Дела! Ну, и нахрен такое замужество??? – так и не поняла Зелёнка, что после катка, которым прошлась по оппонентам Ирма, уже никто слова против не скажет.
Ирма окинула торжествующим взглядом «поле боя». Да, она с её девочками забила всех! В том и вся сладость – забить, задавить глоткой и оскорблениями каждого, кто осмелится хоть пол-звука вякнуть против! Права она или неправа – не важно! Важно то чувство превосходства, которое возникает после подобных свар. И она СНОВА добилась своего: все где-то там, у её ног, растоптанные и униженные, а она вытирает об них свои ноги! Это даже приятнее, чем секс!
И подтверждение её победы прозвучало невесёлым тоном из уст самого Старлея.
- Да я уж сам сто раз пожалел, что попытался оспорить маразм, заговорив про любовь к женщине и детей. Как же надо было всё извратить и опустить до бытовухи!
Королева поднялась с бревна, мало подходившего для её трона, и, гордо вскинув голову, прошествовала мимо поверженных бунтовщиков. Даже не повернувшись на Ирэн, решившую оставить за собой последнее слово в сваре.
- К счастью, Зелёнка, есть нормальные мужчины на этом свете, которые любят просто так, просто за то, что ты дышишь рядом с ним. Ему пох*ю, родишь ты детей или нет, пох*ю, что песка в палатке больше, чем в песочнице, и не помытая посуда под её пологом. Да, да! Я, как минимум, трёх дев-засранок знаю, которых любят безумно и не оставляют их одних, везде по всем делам вместе. Это наши мачо тут себе розовые очки напялили и понтуются. «Любят» они… Но мы-то знаем, что и как!
Чтобы не отстать от предводительницы «курятника», Ирэн и Зелёнке пришлось едва ли не бежать следом.
- А мне муж говорит: люблю тебя, дуру йопнутую... А за что меня любит, значит, так и не признаётся. Но дома иногда грязно бывало... – глядя им вслед, пожала плечами Лялька.
- А от меня мой сбежал, так как слишком хорошо его кормила, - улыбнулась Брысь, решившая всё-таки перебраться к озеру. – Говорил, что толстеть начал…
- А меня выгоняли от раковины, когда я начинал мыть посуду, мне не позволяли гладить бельё, хотя я могу делать это весьма неплохо, я не мыл дома пол, потому что мне не приходилось это делать, но иногда позволяли поработать пылесосом. Я разбрасывал дома носки и трусы, а жена их собирала и отправляла в стирку, меня пускали на кухню только поесть. Шовинизьм блин! Ан, нет, вру! Мойка и чистка холодильника раз в год – это была моя обязанность. Но я не знаю, как моются окна, чистятся ковры и вытирается пыль... Наверное, я глубоко несчастный человек, так же как и моя домохозяйка, униженная и угнетённая непосильным рабством... – с улыбкой обнял прижавшуюся к нему жену Толяныч. – Не, если по-честному, то когда мы женились, она мне сказала: «мне надо от тебя пару хорошеньких лялек, и всё». Я, недолго думая, выполнил. Теперь как сыр в масле катаюсь: договор дороже денег!
Ну, и ещё пара небольших упоминаний в том же духе.
Кому-то, может, стыдно. А кто-то - как был явным пациентом сексопатолога, поведенным на дрочьбе, так его пациентом и остался. Причём, обращу внимание, единственным на форуме, страдающим таким отклонением.
дрочишь на события давно прошедших лет, вникая в какие-то мелкие незначимые подробности, держишь в голове кто там что сказал, куда пошел, позвонил, бензин в машине ... взрослый токсичный мужик... ебаныйстыдкароче 
Кстати да, мало, что изменилось, разве что больше молчу тут, чо из пустого в порожнее одно и то же ...
Ок
