Стихи великих поэтов

[Кысь]

Из Роберта Рождественского

Кафе называлось, как странная птица, - "Фламенго",
Оно не хвалилось огнями, оно не шумело,
Курило кафе и холодную воду глотало,
Бала в нём гитара. Ах, какая была в нём гитара!

Взъерошенный парень сидел на малюсенькой сцене.
Он был непричёсан, как лес, неуютен, как цепи,
Но в звоне гитары серебряно слышались трубы,
С таким торжеством он швырял свои пальцы на струны.
Глаза закрывал и покачивался полузабыто.
В гитаре была то ночная дорога, то битва,
То злая весёлость, а то - колыбельная песня.
Гитара металась: в ней слышалось то нетерпенье,
То шелест волны, то орлиный рассерженный клёкот,
Зубов холодок и дрожанье плечей оголённых,
Задумчивый свет и начало тяжелого ритма.
Гитара смеялась, со мной гитара говорила,
Четыре оркестра она бы смогла переспорить...

Кафе называлось, как чья-то старинная повесть, -
"Фламенго"... И так же дымило кафе, и в пространстве витало,
А парень окончил играть и погладил гитару.
Уже не знакомый, уже от всего отрешённый
От столика к столику с мелкой тарелкой пошёл он.
Он шёл, как идут по стеклу - осторожно и смутно,
И звякали деньги, а он улыбался чему-то.
И, всех обойдя, к закопчённой стене притулился.

Я помню, я помню всё время того гитариста,
Я чувствую собственной кожей, как медленно-медленно
В прокуренном напрочь кафе под названием "Фламенго"
На маленькой сцене я сам коченею от боли.
Негромко читаю стихи, улыбаюсь, а после
Шагаю один посредине растеряной ночи
От столика к столику, так вот, с тарелочкой, молча.©

[Роман]

Из Роберта Рождественского

Тогда уж держите и из К.Г. Паустовского:
Дети плакали ночью. Их бросила мама.
Кто-то трупы убитых спешил хоронить,
И пугала глубокая скользкая яма.
Здесь не надо жалеть, здесь не надо любить.

[karlson]

господа и дамы, давайте пропустим Бодлера, перейдем сразу к Губанову

Здравствуй, осень, — нотный гроб,
Жёлтый дом моей печали.
Умер я — иди свечами.
Здравствуй, осень, — новый грот.

Если гвозди есть у баб,
Пусть забьют, авось осилят.
Перестать ронять губам
То, что в вербах износили.

Этот вечер мне не брат,
Если даже в дом не принял.
Этот вечер мне не брать
За узду седого ливня.

Переставшие пленять
Перестраивают горе…
Дайте синего коня
На оранжевое поле!

Дайте небо головы
В изразцовые коленца,
Дайте капельку повыть
Молодой осине сердца!

Умер я, сентябрь мой,
Ты возьми меня в обложку.
Под восторженной землёй
Пусть горит моё окошко.

[БабаЯга]

господа и дамы, давайте пропустим Бодлера,

Действительно, зачем нам этот французик.
Почитаем лучше стихи уральского мужика.

Псы с гоpодских окpаин
есть такая поpода.
С видy обычная стая,
Их больше от года к годy.
У них смышленые моpды
И как y нас, слабые неpвы.
Hо каждый из них такой гоpдый
и каждый хочет быть пеpвым.
Они собиpаются в стаи,
еще не зная, что делать.
Может пpосто полают,
А может кого-то заденyт.
И yши y них на макyшке,
ты шепчешь — они yслышyт.
Улица — не игpyшки,
здесь yчащенно дышyт.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.
И тот слyчайный пpохожий,
что вечеpом жмется к стенам
Днем им вpяд ли поможет,
pазве что бpитвой по венам.
И все y них в поpядке
есть кобеля, есть сyки.
Пеpвые ходят на блядки,
втоpые pожают в мyках.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.
А те, что становятся стаpше
незаметно yходят.
Им пpосто становится стpашно,
они yстают от погони.
Пyскай же твеpже мышцы,
сомнений все меньше и меньше,
Движенья становятся pезче,
постyпки становятся жестче.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.
А по yтpам им хочется плакать,
да слезы здесь не в моде.
К чеpтy дyшевнyю слякоть
надо деpжать поpодy.
Hадо yгpобить вpемя,
чтоб вечеpом снова быть в фоpме.
Взвоет псиное племя,
значит снова все в ноpме.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.
А в этом месте по-дpyгомy не пpожить.

[Роман]

Настрой понятен. Классик всё уже сказал

Пляски смерти

1
Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей…
Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат…
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.
Мертвец весь день труди́тся над докладом.
Присутствие кончается. И вот —
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот…
Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор…
А мертвеца — к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.
В зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертвец. На нем — изящный фрак.
Его дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка — дура и супруг — дурак.
Он изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей музы́кой заглушен…
Он крепко жмет приятельские руки —
Живым, живым казаться должен он!
Лишь у колонны встретится очами
С подругою — она, как он, мертва.
За их условно-светскими речами
Ты слышишь настоящие слова:
«Усталый друг, мне странно в этом зале». —
«Усталый друг, могила холодна». —
«Уж полночь». — «Да, но вы не приглашали
На вальс NN. Она в вас влюблена…»
А там — NN уж ищет взором страстным
Его, его — с волнением в крови…
В её лице, девически прекрасном,
Бессмысленный восторг живой любви…
Он шепчет ей незначащие речи,
Пленительные для живых слова,
И смотрит он, как розовеют плечи,
Как на плечо склонилась голова…
И острый яд привычно-светской злости
С нездешней злостью расточает он…
«Как он умён! Как он в меня влюблён!»
В её ушах — нездешний, странный звон:
То кости лязгают о кости.

2
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.
Умрёшь — начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

3
Пустая улица. Один огонь в окне.
Еврей-аптекарь охает во сне.
А перед шкапом с надписью Venena
Хозяйственно согнув скрипучие колена,
Скелет, до глаз закутанный плащом,
Чего-то ищет, скалясь черным ртом…
Нашел… Но ненароком чем-то звякнул,
И череп повернул… Аптекарь крякнул,
Привстал — и на другой свалился бок…
А гость меж тем — заветный пузырек
Суёт из-под плаща двум женщинам безносым.
На улице, под фонарем белёсым.

4
Старый, старый сон. Из мрака
Фонари бегут — куда?
Там — лишь черная вода,
Там — забвенье навсегда.
Тень скользит из-за угла,
К ней другая подползла.
Плащ распахнут, грудь бела,
Алый цвет в петлице фрака.
Тень вторая — стройный латник,
Иль невеста от венца?
Шлем и перья. Нет лица.
Неподвижность мертвеца.
В воротах гремит звонок,
Глухо щелкает замок.
Переходят за порог
Проститутка и развратник…
Воет ветер леденящий,
Пусто, тихо и темно.
Наверху горит окно.
Всё равно.
Как свинец, черна вода.
В ней забвенье навсегда.
Третий призрак. Ты куда,
Ты, из тени в тень скользящий?

5
Вновь богатый зол и рад,
Вновь унижен бедный.
С кровель каменных громад
Смотрит месяц бледный,
Насылает тишину,
Оттеняет крутизну
Каменных отвесов,
Черноту навесов…
Всё бы это было зря,
Если б не было царя,
Чтоб блюсти законы.
Только не ищи дворца,
Добродушного лица,
Золотой короны.
Он — с далеких пустырей
В свете редких фонарей
Появляется.
Шея скручена платком,
Под дырявым козырьком
Улыбается.

[Роман]

Фраза «Если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно?» не принадлежит Антуану де Сент-Экзюпери — это строка из стихотворения Владимира Маяковского «Послушайте!» (1914 год).
В «Маленьком принце» Экзюпери герой задаётся другим вопросом: «Хотел бы я знать, зачем звёзды светятся… Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою»

Владимир Маяковский Послушайте!

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?
Значит — кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит —
чтоб обязательно была звезда! —
клянется —
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
«Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!»
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!
1914

[Кысь]

Я боюсь поцелуя: он – пчелиный укус,
Днем и ночью влачу я страха тягостный груз.
Я боюсь поцелуя!©

[БабаЯга]

Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.

Опрокинутая кружка
Средь веселых не для нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут лишь раз!(с)

[Кысь]

Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.

Опрокинутая кружка
Средь веселых не для нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут лишь раз!(с)

Есенин здорово. Верлен - тоже неплохо.

[Кысь]

Я мысленно вхожу в ваш кабинет…
Здесь те, кто был, и те, кого уж нет,
Но чья для нас не умерла химера,
И бьётся сердце, взятое в их плен…
Бодлера лик, нормандский ус Флобера,
Скептичный Франс, Святой Сатир — Верлен,
Кузнец — Бальзак, чеканщики — Гонкуры…
Их лица терпкие и чёткие фигуры
Глядят со стен, и спят в сафьянах книг.
Их дух, их мысль, их ритм, их бунт, их крик…
Я верен им… но более глубоко
Волнует эхо здесь звучавших слов… ©
М. Волошин, поэт Серебряного века

[hróðvitnir]

Я помню короля
И его королеву я никогда не забуду.
Не было более прекрасной женщины предо мной,
Темная и наполненная красотой.
Все, что потребовалось, это один одинокий поцелуй.
Ее губы опухшие и красные
Душили меня повсюду.
Я чувствовал слабость и бесконтрольность
И в великой жажде я напился.

Она дала мне свою похоть и экстаз
Мы поцеловались лишь однажды, когда ее жизнь обрушилась на меня.
Даже сейчас, в конце жизни, она все еще сияет
Моя женщина, ты никогда не закроешь глаза.

© Аарон Стэйнторп
Перевод дословный, не художественный.

► Показать

[Леся]

Ничосе у нас тут любителей поэзии

[БабаЯга]

Какой безумец празднество затеял
И щедро Днем поэзии нарек?
По той дороге, где мой след затерян,
Стекается на празднество народ.
О славный день, твои гуляки буйны.
И на себя их смелость не беру.
Ты для меня -торжественные будни.
Не пировать мне на твоем пиру.
А в публике — доверье и смущенье.
Как добрая душа ее проста.
Великого и малого смешенье
Не различает эта доброта.
Пока дурачит слух ее невежда,
Пока никто не видит в этом зла,
Мне остается смутная надежда,
Что праздники случаются не зря.
Не зря слова поэтов осеняют,
Не зря, когда звучат их голоса,
У мальчиков и девочек сияют
Восторгом и неведеньем глаза. (с)

[Роман]

А.С. Пушкин
Осень
I
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает.
Журча ещё бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.
II
Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю ее снега; в присутствии луны
Как легкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмет, пылая и дрожа!
III
Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги?..
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стеклами двойными.
IV
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить, да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.
V
Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.
VI
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.
VII
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.
VIII
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
IX
Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несет,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промерзлый дол и трескается лед.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.
X
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
XI
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.
XII
Плывет. Куда ж нам плыть?
___________
Год: 1833

[Кысь]

Иду сегодня по степи и Тютчева вспоминаю.

Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора —
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера…
Где бодрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто все — простор везде, —
Лишь паутины тонкий волос
Блестит на праздной борозде…
Пустеет воздух, птиц не слышно боле,
Но далеко еще до первых зимних бурь —
И льется чистая и теплая лазурь
На отдыхающее поле…

[Очень Злой]

Иду сегодня по степи и Тютчева вспоминаю.

Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора —
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера…
Где бодрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто все — простор везде, —
Лишь паутины тонкий волос
Блестит на праздной борозде…
Пустеет воздух, птиц не слышно боле,
Но далеко еще до первых зимних бурь —
И льется чистая и теплая лазурь
На отдыхающее поле…

Как лист увядший падает на душу...

[Кысь]

Иду сегодня по степи и Тютчева вспоминаю.

Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора —
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера…
Где бодрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто все — простор везде, —
Лишь паутины тонкий волос
Блестит на праздной борозде…
Пустеет воздух, птиц не слышно боле,
Но далеко еще до первых зимних бурь —
И льется чистая и теплая лазурь
На отдыхающее поле…

Как лист увядший падает на душу...

Скорее, звучит высокая тоска, необъяснимая словами...

[Директор]

Я когда утром иду на кухню завтракать, Алиса мне включает мои любимые произведения. Это одно из них. ИИ сочиняет классную музыку, в сочетании с этими чудесными стихами, получается очень романтичное и светлое настроение.

Август шепчет: "Осень на носу"
И грибы сажает утром тихо
Лето спряталось в тени в лесу
И надела бусы облепиха
Солнце светит ярко и тепло
Зацепившись за макушку ели
Но вздыхает ветер тяжело
Загрустив на солнечной аллее
Но сентябрь придёт по календарю
Сизым утром с утренней зарёю
И положит тихо к алтарю
Ожерелье жёлто-золотое
Ожерелье жёлто-золотое
Сети серебром плетёт паук
Украшая по утрам росою
Я смотрю и думаю: "А вдруг
Он поймает лето золотое"
Но сентябрь придёт по календарю
Сизым утром с утренней зарёю
И положит тихо к алтарю
Ожерелье жёлто-золотое
Ожерелье жёлто-золотое
Август шепчет: "Осень на носу"

[Кысь]

Я когда утром иду на кухню завтракать, Алиса мне включает мои любимые произведения. Это одно из них. ИИ сочиняет классную музыку, в сочетании с этими чудесными стихами, получается очень романтичное и светлое настроение.

Август шепчет: "Осень на носу"
И грибы сажает утром тихо
Лето спряталось в тени в лесу
И надела бусы облепиха
Солнце светит ярко и тепло
Зацепившись за макушку ели
Но вздыхает ветер тяжело
Загрустив на солнечной аллее
Но сентябрь придёт по календарю
Сизым утром с утренней зарёю
И положит тихо к алтарю
Ожерелье жёлто-золотое
Ожерелье жёлто-золотое
Сети серебром плетёт паук
Украшая по утрам росою
Я смотрю и думаю: "А вдруг
Он поймает лето золотое"
Но сентябрь придёт по календарю
Сизым утром с утренней зарёю
И положит тихо к алтарю
Ожерелье жёлто-золотое
Ожерелье жёлто-золотое
Август шепчет: "Осень на носу"

Тишина на душе, что-то в ней, как вино отыграло,
Дождь уходит из парка в листве пожелтевшей шурша,
Не грустите, мадам, что пришло ваше лето к финалу,
Осень в этой поре, в листопад, как и вы хороша.©